Неточные совпадения
Не в одной этой комнате, но во всем
мире для него существовали только он, получивший для себя
огромное значение и важность, и она.
Говорил оратор о том, что война поколебала международное значение России, заставила ее подписать невыгодные, даже постыдные условия
мира и тяжелый для торговли хлебом договор с Германией. Революция нанесла
огромные убытки хозяйству страны, но этой дорогой ценой она все-таки ограничила самодержавие. Спокойная работа Государственной думы должна постепенно расширять права, завоеванные народом, европеизировать и демократизировать Россию.
Посещение кухни было строго воспрещено Грэю, но раз открыв уже этот удивительный, полыхающий огнем очагов
мир пара, копоти, шипения, клокотания кипящих жидкостей, стука ножей и вкусных запахов, мальчик усердно навещал
огромное помещение.
Огромный огненный месяц величественно стал в это время вырезываться из земли. Еще половина его была под землею, а уже весь
мир исполнился какого-то торжественного света. Пруд тронулся искрами. Тень от деревьев ясно стала отделяться на темной зелени.
Огромные пространства легко давались русскому народу, но нелегко давалась ему организация этих пространств в величайшее в
мире государство, поддержание и охранение порядка в нем.
Религиозное учение это состояло в том, что всё в
мире живое, что мертвого нет, что все предметы, которые мы считаем мертвыми, неорганическими, суть только части
огромного органического тела, которое мы не можем обнять, и что поэтому задача человека, как частицы большого организма, состоит в поддержании жизни этого организма и всех живых частей его.
Ароматная паюсная, мартовская, с Сальянских промыслов, пухла на серебряных блюдах; далее сухая мешочная — тонким ножом пополам каждая икринка режется — высилась, сохраняя форму мешков, а лучшая в
мире паюсная икра с особым землистым ароматом, ачуевская — кучугур, стояла
огромными глыбами на блюдах…
За десятки лет все его
огромные средства были потрачены на этот музей, закрытый для публики и составлявший в полном смысле этого слова жизнь для своего старика владельца, забывавшего весь
мир ради какой-нибудь «новенькой старинной штучки» и никогда не отступившего, чтобы не приобрести ее.
Последнее обстоятельство составляло второй источник его благополучия, — ему достаточно было одной рюмки, чтобы зарядиться на весь день. Объяснялось это
огромным количеством выпитой уже Туркевичем водки, которая превратила его кровь в какое-то водочное сусло; генералу теперь достаточно было поддерживать это сусло на известной степени концентрации, чтоб оно играло и бурлило в нем, окрашивая для него
мир в радужные краски.
Я пытался осмыслить это событие, имеющее
огромное значение не только для судьбы России, но и для судьбы
мира.
Отношение между любовью эротической и любовью каритативной, между любовью восходящей, притяжением красоты и высоты, и любовью нисходящей, притяжением страдания и горя в этом низинном
мире, есть
огромная и трудная тема.
Огромное значение имеет первая реакция на
мир существа, в нем рождающегося.
Человек
огромного самомнения может себя чувствовать слитым с окружающим
миром, быть очень социализированным и иметь уверенность, что в этом
мире, совсем ему не чуждом, он может играть большую роль и занимать высокое положение.
Если, с одной стороны, русская народная религиозность связывала божественный и природный
мир, то, с другой стороны, апокрифы, книги, имевшие
огромное влияние, говорили о грядущем приходе Мессии.
Россия есть целая часть света,
огромный Востоко-Запад, она соединяет два
мира.
Спенсер о парижских позитивистах меня совсем не расспрашивал, не говорил и о лондонских верующих. Свой позитивизм он считал вполне самобытным и свою систему наук ставил, кажется, выше контовской. Мои парижские единомышленники относились к нему, конечно, с оговорками, но признавали в нем
огромный обобщающийум — первый в ту эпоху во всей философской литературе. Не обмолвился Спенсер ничем и о немцах, о тогдашних профессорах философии, и в лагере метафизиков, и в лагере сторонников механической теории
мира.
И вот в этот тихий вечер мне вдруг почуялось, что где-то высоко, в ночном сумраке, над нашим двором, над городом и дальше, над деревнями и над всем доступным воображению
миром нависла невидимо какая-то
огромная ноша и глухо гремит, и вздрагивает, и поворачивается, грозя обрушиться… Кто-то сильный держит ее и управляет ею и хочет поставить на место. Удастся ли? Сдержит ли? Подымет ли, поставит?.. Или неведомое «щось буде» с громом обрушится на весь этот известный мне
мир?..
Молодежь радостно встретила нового союзника. Артиллерист прибавил, что ядро, остановленное в своем полете, развивает
огромную теплоту. При остановке земли даже алмазы мгновенно обратились бы в пары…
Мир с треском распылился бы в междупланетном пространстве… И все из-за слова одного человека в незаметном уголке
мира…
Целый
мир,
огромный, интересный
мир.
Мир разделялся на две неравные части: одна — меньшая — офицерство, которое окружает честь, сила, власть, волшебное достоинство мундира и вместе с мундиром почему-то и патентованная храбрость, и физическая сила, и высокомерная гордость; другая —
огромная и безличная — штатские, иначе шпаки, штафирки и рябчики; их презирали; считалось молодечеством изругать или побить ни с того ни с чего штатского человека, потушить об его нос зажженную папироску, надвинуть ему на уши цилиндр; о таких подвигах еще в училище рассказывали друг другу с восторгом желторотые юнкера.
Ответственность за зло возвышает, а не унижает тварный
мир и человека, ибо приписывает ему
огромную силу свободы, способной восстать на Творца, отделиться от него и создать собственный безбожный
мир, создать ад.
Личность не есть часть и не может быть частью в отношении к какому-либо целому, хотя бы к
огромному целому, всему
миру.
О самом появлении ее чуть не до самого дня выпуска и слышно ничего не было, и вдруг
огромная, интересная газета, подписанная «Г.П. Сазонов — редактор-издатель». В газетном
мире лицо совершенно неизвестное. Знали, что это ученый-экономист, человек, живущий своим трудом.
Огромные стихии природного
мира, всюду возрастающие в плохую бесконечность, — дурная множественность солнечных
миров и дурная множественность микроорганизмов, или, по новейшим гипотезам, супра-миров и инфра-миров, лишают человека его царственного и исключительного самосознания.
Но в этом
мире человек — раб необходимости, бесконечно малая часть
огромного механизма природы.
Какой бы
огромный эффект на весь
мир получился, если бы эта интеллигенция, вместо того, чтобы требовать себе Константинополя и разных других лакомых кусочков, заявила бы во всеуслышание: конец войне! никаких аннексий, никаких контрибуций!
Дело Веры Засулич вызвало
огромную сенсацию и прославило ее на весь
мир.
Под ногами морозная, твердая земля, кругом
огромные деревья, над головой пасмурное небо, тело свое чувствую, занят мыслями, а между тем знаю, чувствую всем существом, что и крепкая, морозная земля, и деревья, и небо, и мое тело, и мои мысли — случайно, что всё это только произведение моих пяти чувств, мое представление,
мир, построенный мною, что всё это таково только потому, что я составляю такую, а не иную часть
мира, что таково мое отделение от
мира.
Если бы был такой
огромный храм, в котором свет шел бы сверху только в самой середине, то для того, чтобы сойтись людям в этом храме, им всем надо было бы только идти на свет в середину. То же и в
мире. Иди все люди к богу, и все сойдутся.
По отношению же Савина, надо заметить, что он был известен и ранее в столице
мира, газетные же статьи, появлявшиеся во время зимнего сезона и сделавшие ему такую
огромную известность в Ницце, окончательно упрочили его положение и кредит в Париже.
На «Нырке» питались однообразно, как питаются вообще на небольших парусниках, которым за десять-двадцать дней плавания негде достать свежей провизии и негде хранить ее. Консервы, солонина, макароны, компот и кофе — больше есть было нечего, но все поглощалось
огромными порциями. В знак душевного
мира, а может быть, и различных надежд, какие чаще бывают мухами, чем пчелами, Проктор налил всем по стакану рома. Солнце давно село. Нам светила керосиновая лампа, поставленная на крыше кухни.
Именно в силу своей потенциальности, сохраненности в нем
огромных, непочатых сил, русский народ призван сказать свое оригинальное слово
миру, исполнить великую миссию.
Но личность, приспособившаяся и слившаяся с коллективом, получает
огромную свободу в отношении ко всему остальному
миру.
«Но это не тот
мир, который мы любим. И народы не обмануты этим. Истинный
мир имеет в основе взаимное доверие, тогда как эти
огромные вооружения показывают явное и крайнее недоверие, если не скрытую враждебность между государствами. Что бы мы сказали о человеке, который, желая заявить свои дружественные чувства соседу, пригласил бы его разбирать предлежащие вопросы с заряженным револьвером в руке?
Я как-то тут проникнулась еще сильнее моим одиночеством в этом
огромном божьем
мире, и мне стало невыразимо грустно…
Огромное философское значение в судьбах апофатического богословия имел Николай Кузанский, который стоит на грани двух
миров, выходит за пределы античной и средневековой мысли и упреждает философскую мысль нового времени.
Плотно прижавшись друг к другу, мальчики с трепетом любопытства и странной, согревающей душу радостью входили в новый, волшебный
мир, где
огромные, злые чудовища погибали под могучими ударами храбрых рыцарей, где всё было величественно, красиво и чудесно и не было ничего похожего на эту серую, скучную жизнь.
И не нужно Достоевскому говорить, что Ипполит в «Идиоте» переживал «ужасные минуты»: обессмысленный
мир въявь превращается перед нами в
огромного и отвратительного тарантула, и мы вместе с Ипполитом задыхаемся в кошмарном ужасе.
Эта радость не вмещалась в плоскость видимого, осязаемого
мира, жизнь углублялась и начинала как бы светиться изнутри таинственным светом: за нею — точнее, в ней — чувствовалось нечто значительное, бесконечно
огромное, нечто божественное (theion).
Смотрит на ту же жизнь живой, — и взгляд его проникает насквозь, и все существо горит любовью. На живой душе Толстого мы видим, как чудесно и неузнаваемо преображается при этом
мир. Простое и понятное становится таинственным, в разрозненном и мелком начинает чуяться что-то единое и
огромное; плоская жизнь вдруг бездонно углубляется, уходит своими далями в бесконечность. И стоит душа перед жизнью, охваченная ощущением глубокой, таинственной и священной ее значительности.
Но есть одно, что тесно роднит между собою все такие переживания. Это, как уже было указано, «безумствование», «исхождение из себя», экстаз, соединенный с ощущением
огромной полноты и силы жизни. А чем вызван этот экстаз — дело второстепенное. В винном ли опьянении, в безумном ли кружении радетельной пляски, в упоении ли черною скорбью трагедии, в молитвенном ли самозабвении отрешившегося от
мира аскета — везде равно присутствует Дионис, везде равно несет он человеку таинственное свое вино.
По великому сибирскому пути, на протяжении тысяч верст, медленно двигался
огромный, мутно-пьяный, безначально-бунтовской поток. Поток этот, полный слепой и дикой жажды разрушения, двигался в берегах какого-то совсем другого
мира. В этом другом
мире тоже была великая жажда разрушения, но над нею царила светлая мысль, она питалась широкими, творческими целями. Был ясно сознанный враг, был героический душевный подъем.
— Одна. — Она ответила голосом, как будто из другого
мира. Глаза смотрели неподвижно, —
огромные, темные, средь темных кругов. — Вы знаете, я заказала в Мукдене гроб и хотела сдать его на поезд, отвезти в Россию… Гроб не поспел, так на поезд не приняли… Не приняли… Станцию уже бросали.
Бои становились чаще, кровопролитнее; кровавый туман окутывал далекую Маньчжурию. Взрывы, огненные дожди из снарядов, волчьи ямы и проволочные заграждения, трупы, трупы, трупы, — за тысячи верст через газетные листы как будто доносился запах растерзанного и обожженного человеческого мяса, призрак какой-то
огромной, еще невиданной в
мире бойни.
Открывается
огромный новый
мир, закрытый для предшествующих поколений.
Человек умер, но его отношение к
миру продолжает действовать на людей, даже не так, как при жизни, а в
огромное число раз сильнее, и действие это по мере разумности и любовности увеличивается и растет, как всё живое, никогда не прекращаясь и не зная перерывов.
Раса эта, отвергнув всякое благородство и всякую честь как предрассудки старого
мира, приступила к
огромному эксперименту создания нового «социалистического»
мира, в котором не будет уже ничего «буржуазного».
Как
огромный чудовищный брильянт, сверкал этот
мир в бездонных солнечных глубинах, и больно и страшно было взглянуть на него человеческим глазам.
Конечно, о несчастных погорельцах мало кто думал в эту минуту. Признаться, я и сейчас испытываю некоторое возбуждение и с
огромным любопытством смотрю на картину европейского пожара, гадая о каждом новом дне. Хотя лично я предпочел бы
мир, но утверждение наших конторских, что мы, современники и очевидцы этой необыкновенной войны, должны гордиться нашим положением, — несомненно, имеет некоторые основания. Гордиться не гордиться, а интересно.
Цирковой «король железа», геркулес и чемпион
мира по подыманию тяжестей, Атлант, завил усы кверху кольчиками, ходил по манежу в сетчатом тельнике, скрестив на груди
огромные мяса своих рук, и глядел на будущих соперников победоносно, сверху вниз.